среда, 28 декабря 2016 г.

Какой должна быть подготовка учителей ОПК?

Как подготовиться к преподаванию основ православной культуры? Достаточно ли курсов ИРО по программе 72 (108) часов? Или нужна более длительная и качественная подготовка? А, может, дело не в её продолжительности, а в ином подходе к повышению квалификации учителей?
 "Поезд" публикует мнение Ольги Владимировны Розиной, кандидата исторических наук, доцента Московского государственного областного университета, автора труда «Православная культура в школе: формирование и развитие профессиональных компетенций педагога», и приглашает к разговору наших читателей.
Сейчас в обществе существуют две прямо противоположные точки зрения на систему подготовки учителя. Первый подход утверждает то, что учитель в целом уже готов к преподаванию православной культуры, потому что когда он в свое время получал предметные знания, то попутно знакомился в той или иной форме и с православной культурой. Поэтому ему достаточно взять школьный учебник по предмету, поурочное планирование к нему и научиться ими пользоваться. А поскольку педагогическая профессия по определению носит нравственный характер, то учитель, соответственно, уже настроен на то, чтобы любить детей, служить детям, не делать им зла, поэтому, изучив учебник, он вроде бы уже готов к преподаванию.
Но ведь это абсурд! Представьте, что я взяла учебник химии, и за 72 часа на курсах меня «натаскали» по этому учебнику. Что, теперь я могу хорошо преподавать химию? То же самое относится и к православной культуре: можно использовать сколь угодно хорошие «детские» учебники, но если у учителя нет понимания сути православной культуры, специфики православной цивилизации, то как он будет преподавать?
Еще один важный момент: православная культура в содержательном плане основана на специфических источниках — Священном Писании и Священном Предании. Кроме того, она находит отражение в нравственной культуре, межличностных отношениях, семейных, общественных, в воинском служении, художественной культуре. А у нас, увы, это подается в расчлененном виде, отдельными блоками. Например, если учителю читают лекцию о православной архитектуре, то в лучшем случае ему расскажут о том, как устроен храм, причем не в связи с догматикой, а скорее в связи с правилами поведения: туда или сюда не ходить, здесь стоять, а там не стоять. Очень часто все сводится к этому.
Часто такой подход объясняют срочностью: нам нужны учителя, которые буквально завтра войдут в класс, и будут преподавать новый предмет. Но здесь заложена огромная мина замедленного действия: наскоро «натасканный» учитель несет в класс свое видение православия, свое неофитское сознание, свое искаженное восприятие ценностей и смыслов православной традиции, так как очень редко у кого бывает адекватное представление о православии.

Второй подход является аксиологическим (ценностным): необходимо не изучение на курсах повышения квалификации поурочного планирования к «детскому» учебнику, а раскрытие ценностей и смыслов православной традиции как основы нашей цивилизационной идентичности. Учителю должны даваться фундаментальные знания по предмету, прежде всего, богословские, но не оторванные от искусства, культуры, истории русской цивилизации, ведь отношения человека и Бога проявляются не только в догматике, но и в истории, в повседневной жизни.
К сожалению, этот аксиологический, ценностный подход при подготовке учителя в наше время не является преобладающим, поскольку ценности, которые внедряются в образовании, по-прежнему отнюдь не российские — это продолжение игры в крапленые западные карты, навязывание чужой культуры. Мы должны понимать, что в этой ситуации делать, как вписать православную педагогику в современный образовательный контекст.
Отсутствие веры, невоцерковленность не должны стать препятствием для преподавания курса. Это позиция закона. Но давайте теперь посмотрим на это изнутри проблемы профессионализма педагога. Если мастер не берет в руки рубанок, может ли он быть столяром? Он может сколько угодно много читать книжки по столярному делу, рассказать, как устроен рубанок, но он не научит ребенка быть столяром, потому что сам им не является.
С одной стороны, в законодательстве четко говорится: предмет «Основы православной культуры» должен быть культурологическим, не вероучительным. Что это значит? Это значит, что, во-первых, на уроке исключена молитва и обряды. Во-вторых, учитель не должен говорить: мы с вами православные христиане, поэтому давайте делать так-то и так-то — тем самым нарушается принцип светскости, происходит принуждение детей. Да, несомненно, это так.
Но что значит культурологический? Ответ носит дискуссионный характер. Одни предлагают изучать, в каком году, по проекту какого архитектора, в каком архитектурном стиле был построен храм напротив дома. Но что это изменит в доме? Если ребенок не будет понимать, ради чего его предки построили этот храм, значит он не поймет и смысл православной культуры. Поэтому культурологический подход, как мы полагаем, предполагает разговор о смыслах, о ценностях, о Боге, о Его заповедях, то есть опору на ценности, аксиологию.
Исходя из этого должен решаться вопрос о вере или неверии учителя в то, что он преподает. Может ли учитель, который только внешне знает факты из истории культуры, раскрыть смыслы и ценности? Очевидно, нет, поскольку он сам не понимает этих смыслов.
Неверующих людей в принципе нет. Все люди во что-то верят, потому что вера есть свойство человеческого сознания. Даже если человек не сделал осознанный религиозный выбор, его вера в любом случае проявляется в действиях, в поведении. Поэтому, я думаю, что фактором профессионализма для учителя православной культуры является его конфессиональное самоопределение. Но я подчеркиваю: самоопределение. То есть, он должен сам определить свою религиозную принадлежность. Даже если он стоит на самой первой ступеньке духовного пути, ощущение себя православным человеком дает ему возможность начать преподавать.

Комментариев нет:

Отправить комментарий